«ДворникЪ — работник и сторож
при всяком домъ»
(Словарь В. Даля)
Выбор публикаций
Поиск по сайту
 

Рассылка 
Укажите тип рассылки:
Укажите ваш e-mail:

 

Дворник № 1005 
Журналист Александр Адерихин: Оружие в Калининграде было у всех
Журналист Александр Адерихин: Оружие в Калининграде было у всех
В издательстве «Амфора» выходит книга калининградского журналиста Александра Адерихина «Танцы под радиолло». «Танцы» - крепко сбитый детектив, действие которого происходит в Калининградской области сразу после окончания войны. Московского журналиста командируют в регион, чтобы он разобрался в запутанной истории: в области нарастают слухи о якобы начавшейся Третьей мировой войне. В результате колхозники бегут с рабочих мест, чтобы спастись от надвигающегося фронта, на рынке все разговоры об американцах, которые бомбили Минск, а солдаты ходят к гадалке, чтобы выяснить переживут ли они новую бойню или нет. Приехав, столичный журналист находит здесь совершенно другую, порой галлюциногенную реальность, где жутковатые готические легенды старого Кенигсберга оживают прямо на улицах с советскими названиями, в лесах скрываются недобитые бандиты, а партийное руководство, схватившись за голову, совершенно не представляет, что с этим всем делать. Афиша RUGRAD.EU поговорила с автором книги о том, как глупые слухи могут родить реальные войны, как можно побороть градус общественной паранойи, куда делась вся кенигсбергская мистика, и о том, как стать национал-предателем.
- История про слухи о Третьей мировой войне, вокруг которой у тебя сюжет закручен, насколько реалистична?
- На 90%. Я не так много чего придумал. В архиве хранится справка на трёх листах о борьбе со слухами о Третьей мировой войне. Слух действительно был, и он действительно стал для властей проблемой.
- В реальности откуда эти слухи здесь появились?
- Сотрудники калининградского обкома выяснили и это: две колхозницы поехали за картошкой в Минск. Оттуда они и привезли «информацию» о том, что якобы началась Третья мировая. И о том, что Минск бомбили. «Информацию» использовали солдаты, расквартированные в Гвардейском районе. На местном рынке они просили «уступить им цену», так как завтра они отправляются на Турецкий фронт. Цену им уступали — у русского человека особенное отношение к солдатам, их принято жалеть.
- Это действительно был массовый психоз?
- Слух был настолько реален, что люди бежали от несуществующей войны. Например, колхозники одного из колхозов, услышав выстрелы, а стреляли тогда более чем часто, просто погрузили нехитрое имущество на телеги и побежали домой, в Россию. Чтобы их остановить, милиции также пришлось стрелять. В воздух. В города и посёлки области была направлена целая армия пропагандистов, в том числе и армейских. Они разъясняли, что империалисты готовят новую войну, но она пока не началась. Это, как говорится в справке обкома ВКП(б), только изменило слух. Люди стали говорить, что война идёт, что Сталин объявил мобилизацию, только тайную, чтобы не будоражить народ. А потом, во время учебного бомбометания, лётчики промахнулись и сбросили бомбу на посёлок ЦБК-2. Никто не пострадал, только стёкла повылетали. Представьте, пропагандисты говорят, что войны нет, а тут на по посёлок падает бомба. Всё это опять пошло катализироваться...
Сотрудниками обкома, явно не без помощи органов госбезопасности, была проделана колоссальная работа. Они проследили даже, кто кому и что говорил на калининградском рынке. С именами и местом работы. Некоторые несознательные граждане утверждали, что «Америка попросила Сталина распустить колхозы. Он согласился, а жена его нет». И началась «война».
- Ты книгу начал писать давно. И тут получается так, что она у тебя очень совпала с реальностью.
- Люди не сильно изменились. По-прежнему читают между строк. Чтобы подчеркнуть свою значимость, по-прежнему рассказывают придуманные истории. Только вместо рынка — Интернет.
- В книге война начинается между СССР, США и Турцией. И с Турцией неожиданно совпало.
- Случайность. Я надеюсь, что это не будет предсказанием. Очень на это надеюсь.
- Ты сказал, что эта история реальна. Но её же очень сложно представить: вот кто-то пускает некий слух, что началась Третья мировая, и этот слух порождает всеобщую паранойю. Что какой-то слушок может такую паранойю вызвать?
- Верю. В своё время я работал на «банду политтехнологов». Милейшие люди с прекрасным московским образованием. Мы ездили по стране и «делали выборы». Применялись разные «технологии». В том числе и «говорящие бабушки». Я писал для них тексты. Технология проста и эффективна. Берётся несколько бабушек. Они учат текст, который ты написал, заходят в трамвай и просто начинают друг с другом «беседовать»: «А кандидат N, слышала, больной, скоро умрёт…». Они ездят день по разным маршрутам. К концу дня весь город знает, что кандидат N (что бы он ни говорил, какие бы справки о здоровье в своих газетах ни публиковал) скоро умрет и просто, сволочь, лезет последний раз денег заработать. Это работает. Кстати, мне рассказывали, что «говорящие бабушки» очень хорошо показали себя в Калининграде, на выборах, на которых победил адмирал Егоров.
- В твоей книге показано, что СМИ в этой истории играют большую роль. Про Третью мировую они не пишут, но пишут, что «империалистические захватчики готовятся на нас напасть».
- Они подогревают: сейчас вот начнётся, сейчас начнётся…
- Ты сам застал это время, когда пропаганда писала про «империалистических захватчиков»? В 80-е же было очередное осложнение отношений.
- В 82-м году я попал служить в Группу советских войск в Германии, на передний край социализма. Нас привозят в ГДР, а там везде чёрные флаги. Что такое? Брежнев умер. Все ходят , отдают усопшему честь. Причем это ГДР, страна, которая «не совсем». Но такие были усиленные меры безопасности, что мы ждали, что вот сейчас всё и начнётся. Все было очень серьёзно… Нагнеталось ужасно. И по ту сторону границы это чувствовали. Они тоже ждали...
- Градус этой общественной паранойи, когда слух уже запущен, когда все готовы к войне и живут в этой войне, его как-то можно сбить?
- Ответ в Государственном архиве Калининградской области. Представь, 47-й год, война только что кончилась, мы рвали друг друга на части, мощная пропаганда, образ врага, армия не отошла от крови... Некоторых солдат призвали ещё школьниками, и они теперь ничего не умеют, кроме как убивать. Но вдруг в Калининграде начинают происходить странные вещи. Люди начинают видеть в друг друге людей. Есть масса историй, когда русские семьи усыновляли и выдавали за литовцев немецких детей (чтобы не депортировали).
- У тебя сюжет сразу динамично начинается: главный герой прибывает на вокзал, где переселенцев встречают, и там сразу же начинается перестрелка. Сюда весь криминал с Союза съезжался?
- Криминала было очень много. История на вокзале – реальная (там только беременной женщины не было). В архиве хранится спецсообщение. Летом 1946 года на железнодорожной станции Калининград были задержаны три жителя Бобруйска. Их доставили в отделение, где хотели обыскать. Задержанные выхватили пистолеты и открыли огонь на поражение. В результате два милиционера и один красноармеец были убиты, а двое военнослужащих тяжело ранены. Стрелявших задержали. Они признались, что приехали в Калининград заниматься грабежами. Вот список изъятого при аресте двух гражданских, которые по подложным ведомостям продали продуктовых карточек на 600 килограммов хлеба: три винтовки, шесть автоматов, один пулемёт. При аресте директора пивоваренного завода в Тильзите (Советск), смошенничавшего с государственным сахаром, у него были изъяты пистолет и автомат. Не хватало хлеба, но оружие было везде и у всех. В рассекреченном отчёте Областного управления милиции от 21 января 1947 года сообщается, что с 1 июля 1946 года по январь 1947 года удалось ликвидировать 64 бандитско-грабительские и воровские группы в составе 182 человек. В апреле того же 1947 года была ликвидирована банда из 22 человек, на счету которой ограбления, разбои, кражи и убийства. Все участники – военнослужащие Пролетарской Московско-Минской дивизии. Многие из них имели государственные награды и были членами комсомола и партии. А ещё были интернациональные банды, состоявшие из военнослужащих Красной армии, советских гражданских и немцев.
- Есть еще интересный момент в книге, когда герой пытается попасть в Полесск. Он у всех спрашивает: «Где Полесск, где Полесск?», а никто не знает, что это за Полесск такой. А потом выясняется, что это Лабиау, и ему сразу показывают дорогу. Немецкие топонимы были сильнее?
- Сильнее. Там еще в книге есть объявление, что в трамвайный трест требуются счетчики. И внизу приписано: ориентир – Оттокар-штрассе. Это из газеты «Калининградская правда». Люди, конечно, привыкали к советским названиям. Очень много таких названий было, и они сохранились до сих пор. Шпандин, например. Хотя я долгое время, как житель Ленинградского района, думал, что Шпандин – это производное от шпаны. Что «шпандиновские» часто подтверждали.
- Ещё один комичный момент: у тебя солдат разбирает картины. В левый угол он кладёт те, которые ему понравились, в правый – те, которые нет. Потом он режет на портрете какого-то «фашистика» сало, к нему подходит более сознательный товарищ и говорит: «Что же ты делаешь, это портрет Лютера?!» Мы много таким образом культурных ценностей потеряли?
- Ужасно много. Я как журналист изучал историю музейной коллекции «Пруссия». Только археологическая её часть насчитывала 240 тысяч экспонатов. Считалось, что она пропала во время Второй мировой войны. В 98-м году два бомжа приносят в антикварную лавку два пакета с какой-то фигней. Антиквар все это покупает за две бутылки водки. Лезет в пакеты, а там на пружинках стоят немецкие названия и инвентарные номера. Он понимает, что это из музея. Он обращается в музей, а ему говорят: «Этого не может быть, это музейная коллекция «Пруссия»». Пружинки – браслеты эпохи бронзы. Эта коллекция долго хранилась на Третьем форту. Есть показания солдата, который охранял её. Приходили офицеры, открывали эти ящики, брали все самое лучшее и уходили. Коллекцию вывозили целыми вагонами куда-то в Москву. Те ящики, которым не хватало места в вагоне, оставляли на перроне. Некоторые ящики, которые были отправлены в Москву, просто не дошли. Солдаты рассказывают, что вагоны часто не доходили до места назначения. Приходили офицеры и орали: «Где этот вагон? Куда вы его отправили?!»
- С Михаэлем Виком и его «Закатом Кенигсберга» была такая история: он подробно рассказал на встрече с читателями про свою книгу, о своей судьбе, а потом в соцсетях стали писать: «Что же ты, гад, к советским солдатам цепляешься, без них тебя бы вообще не было». У тебя в книге тоже не всегда положительный образ у советских военнослужащих. Ты не думаешь, что тебя национал-предателем начнут называть или что-то подобное?
- Я вообще-то «нациаонал-предатель» давно уже... В силу своих убеждений. Ничего нового они мне не скажут. В их понимании, я действительно национал-предатель. Я основываюсь на архивных документах. Когда тебя называют национал-предателем, то это не спор. Тут нет аргументов. Такое впечатление, что мы боимся своей истории, и что нам за это стыдно. Да, это было. Это сделали не мы с тобой. Это сделали другие люди, которые жили в других условиях, которые прошли войну, которые натерпелись, которые потеряли своих родных и близких. Но это наша история. Моя. Твоя. Пора уже принять правду и для начала просто знать, как это было. В книге «Восточная Пруссия глазами первых переселенцев» один из военных рассказывает о некой традиции. Он стоит дежурным по части и видит, что в «пирамиде» не хватает автомата. Потом возвращается солдат, ставит автомат и говорит: « За своих рассчитался». В сводках происшествий говорится, что немцы подвергались жуткому насилию, но они не обращались в милицию. Они считали себя виноватыми. Секретарь Калининградского обкома написал письмо Сталину, где говорил, что в Калининграде должны стоять лучшие воинские части, «а здесь — один бандитизм». Приехала комиссия во главе с Косыгиным. Иванов понял, чем для него это кончится, и покончил жизнь самоубийством.
- Основная твоя сюжетная линия в книге — это такой детектив, триллер. Но у тебя с главным героем постоянно какая-то чертовщина происходит: то ему какая-то мистика снится, то он эту мистику наяву встречает. Зачем эта чертовщина нужна? Если мы к Кенигсбергу обращаемся, то мы без неё не можем?
- Я просто хотел показать взаимопроникновение двух культур. Пришли наши, и начинается для них этакая «галлюциногенная» реальность...
- Книга у тебя выходит в «Амфоре», в федеральном издательстве. Насколько эта книга будет интересна читателям из других городов?
- «Амфора» знает, что делает. Калининград — это всегда интересно. Это янтарный кабинет, «Пруссия», замки, готические легенды (не путать с пошлостью «Кёнигсберга -13») и многое другое. Мы живём в потрясающем регионе с потрясающей историей. Которую надо изучать, а не замалчивать. 



Читайте также в этом выпуске (№ 1005):

Комментарий:
Автор комментария*


Комментарий*
CAPTCHA
Введите слово с картинки*:


Объявления
© 1999-2009 Создание сайта: интернет-агентство CursorMedia